Художественное содержание тематической выставки посвящено 200-летию написания А. С. Пушкиным исторической драмы «Борис Годунов», поэмы «Граф Нулин» в контексте произошедшего восстания декабристов – 14 декабря 1825 года. И 195-летию выхода в свет исторических глав неоконченного романа о царском арапе – «Ассамблея Петра I» и «Обед у Ржевского».

В начальную пору михайловской ссылки – в конце 1824 – начале 1825-го – у Пушкина зарождаются и как бы существуют три больших литературных замысла, каждый из которых косвенно влиял друг на друга: «Евгений Онегин» (первоначальная идея которого переосмысливалась как раз в это время), «Борис Годунов» и Автобиографические записки, которые он начал писать в Кишиневе и которые сжёг в Михайловском после того, как узнал о разгроме мятежников. В статье «Начало автобиографии» (1834) он свидетельствует: «В 1821 году начал я свою биографию и несколько лет сряду занимался ею. В конце 1825 г., при открытии несчастного заговора, я принуждён был сжечь свои записки. Они могли замешать многих и, может быть, умножить число жертв. Не могу не сожалеть о их потере; я в них говорил о людях, которые после сделались историческими лицами, с откровенностью дружбы или короткого знакомства».

Связь Пушкина с будущими декабристами выражалась в личном, дружеском с ними общении. Друзья радовались его успехам. В начале 1825 года михайловского затворника навестил Иван Пущин, «милый Жано», сообщивший ему благую весть о его популярности: «стихи твои приобрели народность по всей России…». Пушкин вёл переписку с авторами и издателями «Полярной звезды» и членами Северного общества – А. Бестужевым и К. Рылеевым. В ожидании освобождения, несмотря на частые приступы хандры и тоски, рождаемые неопределённостью положения, он много читал, вдохновенно работал. Здесь, в Михайловском, Пушкин пишет «историческую элегию» «Андрей Шенье», личная тема которой – судьба поэта в его отношениях с современностью. Здесь он впервые предполагал и взвешивал два пути и два служения по-разному понимаемой свободе: поэтическое творчество и гражданское поприще. Со всей тщательностью и требовательностью к себе в конце 1825 года подготовил книгу «Стихотворения Александра Пушкина», которая разошлась с невиданной быстротой для того времени.

Начало года ознаменовалось выходом в свет первой главы «Евгения Онегина». Бестужев и Рылеев не приняли «Онегина», советуя Пушкину прочесть Байрона, его поэму «Дон Жуан», в которой, по их мнению, замечательное изображение характеров, замечательные образцы злой сатиры. Пушкин считал, что осмысливать его произведение надо с точки зрения новых принципов изображения жизни: надо увидеть героя не исключительной личностью, как это было у Байрона, у поэтов-романтиков, а обыкновенным человеком, таким, каких много. Написанную в 1825 году четвертую главу романа Пушкин назвал «Деревня», заключив в это слово глубокий ценностный и нравственный смысл. Михайловская жизнь Пушкина отразилась в этой главе не только в описании деревенской жизни главного героя. Это и жизнь Автора романа наедине с природой и творчеством, это деревенский кабинет поэта.

Так вдали от столичной суеты, в родовом гнезде Ганнибалов, наедине с книгами, собственными размышлениями и тенями предков параллельно с «Онегиным» он создаёт трагедию «Борис Годунов». В картинах мятежной Руси, развёрнутых в драматической пьесе, Пушкиным отражены политические настроения кануна восстания декабристов. В трагедии можно обнаружить ряд прямых аналогий с современностью. Годунов, пришедший к власти через убийство царевича Дмитрия, напоминал Пушкину о Александре I, участвовавшем в заговоре против своего отца Павла I, убийство которого и стало для него ступенью к престолу. Призыв «Народ! Народ! В Кремль, в царские палаты!..» в канун декабрьского восстания звучал необычайно остро. Слова Бориса Годунова «Противен мне род Пушкиных мятежный», несомненно, имели и другой, важный для самого поэта смысл.

Пушкин понимал, что его аналогия старины с сегодняшним днём легко могла быть раскрыта, и из осторожности, несмотря на просьбы друзей, долгое время не посылал им текста трагедии. В письме Вяземскому, в котором он уведомлял его об окончании работы, писал: «Жуковский говорит, что царь меня простит за трагедию – навряд, мой милый. Хоть она и в хорошем духе писана, да никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат!».

В период работы над исторической драмой в письме к Н. И. Гнедичу от 23 февраля 1825 года своим изречением: «История народа принадлежит поэту», Пушкин, шутя и всерьёз, вмешивается в знаменитый спор Н. М. Карамзина с декабристами. «История народа принадлежит царю», – написал Карамзин во введении к своему труду «История государства Российского» (из обращения к Александру I). «История народа принадлежит народу», – отвечали декабристы Николай Тургенев и Никита Муравьев. Пушкинский афоризм подразумевает, что народ, конечно, главное действующее лицо истории, не может осознать своей роли, своего места без лучших сынов, без пророка, поэта. Именно такова, между прочим, роль самого Пушкина, который в своей драме открывает народ иначе, много глубже, нежели и Карамзин, и декабристы.

Ознакомление с использованными Карамзиным первоисточниками – русскими летописями – дало Пушкину возможность, как писал он в набросках предисловия к трагедии, угадать «образ мыслей и язык тогдашнего времени». Опираясь на драматургический опыт Шекспира, Пушкин создал глубоко самостоятельное произведение – первую подлинно национальную русскую трагедию.

Завершив 7–9 ноября пьесу о смутном времени, Пушкин, согласно «Заметке о “Графе Нулине”», свой бурлеск написал, пародируя «историю и Шекспира», в те же дни, 13–14 декабря, когда «братья, друзья, товарищи» вышли на Сенатскую площадь. Поэма, которую Пушкин назвал «повесть в стихах», была подлинно новым поиском после «Бориса Годунова».

Сюжетную канву выставки составляют пять тематических разделов на основе литературных и изобразительных предметов. Экспонируемые работы из собрания живописи и графики музейного фонда замечательных художников — В. И. Сурикова, В. А. Фаворского, И. И. Ершова, П. Л. Бунина, А. Н. Самохвалова, А. В. Данилова, Е. А. Устинова, Д. А. Шмаринова, Энгеля Насибулина, Б. М. Козмина, А. К. Соколова, С. Н. Репина, Л. В. Гервица, М. Л. Жуковой, А. Е. Шелагурова — передают мир Пушкина как сущую реальность. Благодаря умению видеть в их изображении пейзажные картины и в литературных персонажах живых людей во всей портретной убедительности и психологической сложности.

Особый колорит в сюжетной композиции выставки придают представленные работы как из музейного, так и собственного собрания Натальи Аксёновой. В своём художественном видении, используя разную технику письма, она тонко раскрывает внутренний мир пушкинских персонажей, давая простор воображению с помощью рисунка и цвета.

Л. В. Козмина,
канд. филол. наук,
хранитель музея-усадьбы Ганнибалов
Пушкинского Заповедника

Изобразительное искусство

Декоративно-прикладное искусство